Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
06:15 

Сборник сонгфиков по Черной мгле

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Автор: Viverna Totek
Бетa: Tusa
Пейринг или персонажи: Тень; Лиспен; Шикмуон; Рэн; Киэльнод; Руд; Иэль; Ланосте; Шикмуон/\Блоу.
Рейтинг: G
Жанры: Фэнтези, POV, AU, Songfic
Предупреждения: OOC, UST, Элементы гета, Элементы слэша
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Идеи, пришедшие автору в голову при прослушивании определенных песен.

Посвящение:
Кошке_Шляпника - ведь после нашего разговора о Тени по сути и начался этот фф.
Bloody Song - спасибо, что терпела мое нытье про отсутствующее вдохновение.

Публикация на других ресурсах:
С разрешения автора.

Примечания автора:
Когда-нибудь добавится двенадцатая часть.
По факту - очередной авторский эксперимент. А еще - это юбилейный, сороковой фанфик по Черной мгле. И начиная с четвертой части я совсем не пишу приблизительный план фф, а просто пишу под закольцованную песню. Так что там во многом от настроения самой песни зависит...
Тексты песен брались с сайта masteroff.org
запись создана: 29.12.2016 в 16:36

@темы: Сонгфик, Черная Мгла, Слэш, Сборник, Джен, Гет

URL
Комментарии
2016-12-29 в 16:41 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Пре-канон, канон, AU, допущение, что Тень - отголосок силы и личности [Короля], заточенного в Башне.

Канцлер Ги - Тень на стене



Песнь первая. Тень


Когда из яви сочатся сны,
Когда меняется фаза луны,
Я выхожу из тени стены — веселый и злой.
Когда зеленым глаза горят,
И зеркала источают яд,
Я десять улиц составлю в ряд, идя за тобой.



- Эта [сила] не может принадлежать только демонам, — безмятежно улыбается человек, с торжеством в глазах глядя на него. — Люди тоже должны обладать таким могуществом. Если у нас появилась [магия], то почему бы нам не обзавестись своим [Королем]?

Человек вещал, а в его понемногу темнеющем сознании вспыхивает спасительная мысль-озарение и побежденный Король Демонов начинает создавать заклинание. Сложное, многоуровневое, которое необходимо уложить в оставшуюся свободной магическую силу.

И у него нет права на ошибку — это его единственный шанс спасти хотя бы часть себя.

Разум то вспыхивает ярчайшем солнцем человеческого мира, рождая новую формулу и новое переплетение линий в незримый магический круг, то погружается в непроницаемый сумрак рабских оков, когда мыслью-пониманием, помогающим вцепиться в реальность, становится то, что если он сейчас забудет-упустит заклинание, то его история на этом завершится…

Мердис был опьянен собственной победой, победно озвучивая ему свои грандиозные планы и претензионные намерения и совсем не придавая значения тому, что тот в своем высокомерии победителя принял за попытки пленника освободиться. Призрачная, отчаянная попытка хотя бы частично спастись от мучительной агонии, растянутой на века. Попытка, удавшаяся только благодаря тому, что мага корежило из-за изменений в теле, которые вызвал успешный [ритуал], и плотная сеть барьеров, опутывавшая его, немного ослабила давление — и слабая [Тень] ускользает от победителя, изломанной куклой лежащего на земле.

К сожалению, этот человек, чьи светлые волосы у него на глазах приобретали зеленоватый отлив, был жив и умирать не собирался.


Твоя душа в моих руках
Замрет, как мышь в кошачьих лапах.
Среди тумана не узнает меня.
И ты на годы и века
Забудешь вкус, и цвет, и запах
Того, что есть в переплетениях дня.



Люди… Их бесконечная суета раздражала [Тень], вынужденного скитаться по городу, в котором спешно росли стены нескольких башен, не в силах отдалиться от запечатанного тела создателя. Он был еще слишком слаб, был слишком несовершенен (хотя, учитывая обстоятельства его создания, надо радоваться имеющемуся) и посему нуждался в магической подпитке. В идеале, ему для этого была необходима магическая сила демонов. Достать которую он просто не мог, а сила человеческих магов не оправдывала затраченных на ее добычу времени и усилий, и приходилось идти на риск, потихоньку вытягивая столь необходимую магию из защитных барьеров и стационарных заклинаний свежесозданной организации Мердиса, этого самопровозглашенного человеческого [Короля], стены которой быстро росли вверх, окруженными первыми тонкими ростками сталагмитов, что только начали карабкаться вверх по камню стен, что в будущем скроют под собой все Башни.

«Я выживу и дождусь, - обещает [Тень], бросая еще один, последний, взгляд на возводимую резиденцию. - Непременно».


Ты спишь и видишь меня во сне,
Я для тебя лишь тень на стене,
Сколь неразумно тебе и мне
Не верить в силу дорог.
Когда я умер, ты был так рад,
Ты думал — я не вернусь назад,
Но я пробрался однажды в щель между строк,
Я взломал этот мир, как ржавый замок.
Я никогда не любил ворожить,
Но иначе не мог.
Я никогда не любил ворожить,
Но иначе не мог…



Полупрозрачные жгуты магической силы ложатся поверх магического круга телепортации, меняя рисунок и искажая ток магии в нем, позволяя вытянуть из закрепленной здесь точки перехода магическую силу. Немного, ведь он не глуп и не желает вот так в одночасье перечеркнуть все достигнутое за эти мучительно долгие десятилетия. Он капля по капле накапливал силы, не раз и не два побывал на грани развоплощения от нехватки магии и, что более важно, сумел не вызвать своими действиями интерес подданных человеческого [Короля], довлеющего над этими землями. И что с того, что ему подчинены только маги, состоящие в Башне, а сам он, пусть и обладает силой и влиянием, но вынужден играть по правилам, что обговорил с правителем государства?

Люди… Они просто не потерпели бы над собой полубессмертное существо неизвестной им природы.

Другое дело маги, алчущие знаний, силы и власти, утоления собственных темных желаний, которым наплевать, кому приносить присягу, если она дарует им необходимое. А таких было и будет много, ведь Башня стремительно прогрессирует в развитии магической науки, создавая новые заклинания и рассчитывая обряды и ритуалы, требующие невообразимой силы, многие из которых нельзя создать без сильнейшей подпитки извне, что уже начало возносить их на вершину магического мира, ведь у них есть и будет то, чего нет ни у кого из их конкурентов — свой собственный [источник].

Так что служение Башни королевству, которое при такой поддержке рано или поздно, но станет Империей — сильнейшим государством людей, чье изначальное название затеряется в веках и сотрется из памяти, оставшись лишь на полуистлевших страницах летописей, будет лишь ширмой для их собственных целей, которой Мердис всегда сможет прямо указать на ее подлинное место, показываю свою истинную власть.

Но это произойдет еще очень не скоро, а ему лишь остается накапливать силы и изучать Башню, в которую он наконец-то сможет скоро невозбранно проникнуть.

Осталось совсем немного.


Когда я в камень скатаю шерсть —
Тогда в крови загустеет месть,
И ты получишь дурную весть от ветра и птиц.
Но ты — хозяин воды и травы,
Ты не коснешься моей головы,
А я взлечу в опереньи совы, не видя границ.



Самыми трудными оказались первые десятилетия, после них время стало течь, словно вода в горной реке — стремительно, неотвратимо, не замедляясь и не останавливаясь ни на секунду.

[Тень] все так же продолжает наблюдать за Башней и выискивать их слабости, не забывая, впрочем, методично урывать драгоценные крохи силы из их телепортов, защитных и сигнальных барьеров. Впрочем, иногда ему везет по-настоящему, и он получает истинные драгоценности — магические камни, заряженные демонической силой.

Малоемкие, наполненные слабой и разреженной, по сравнению с силой [Короля], маной, они все равно несли в себе больше необходимого, нежели тщательно процеженная Башней магическая мощь [источника]. Как он открыл для себя еще на заре своего существования, ему нужна была именно демоническая магическая сила, а не искаженная человеческая. Именно потому он и рисковал, вытягивая драгоценные крохи силы из магических кругов Башни, поминутно рискуя нарваться на ее магов, привлеченных нарушением собственных чар. Но до сих пор ему везло. Впрочем, он сам был очень осторожен, не только не беря лишнего, но и даже вполовину не приближаясь к допустимому пределу, какой можно было вытянуть из какого-то ни было магического круга. Он умел ждать и не собирался лишаться достигнутого долгим и кропотливым трудом.

Именно поэтому он осторожничал в кражах маны у Башни.

Именно поэтому он аккуратно, не тревожа защиту, проникал в Башню, избегая внимания и человеческого [Короля] и его слуг.

Именно поэтому, он тщательно выбирал тех, с кем заключал разовые сделки — алчность людей оставалась неизменной, и всегда были те, кто готов заключить сделку с кем угодно, чтобы добиться поставленных целей, а его познания в магии и ритуалах были велики… И что еще более важно, он не был ставленником Башни и потому те, кому он все-таки показывался и предлагал помощь, называя свою цену, соглашались. Магические камни, заряженные магической силой демона — большая редкость в мире людей и потому стоили соответствующе. Но были заклинания и обряды, в которых она была необходима как эффективный катализатор — и поэтому такие камни можно было достать, не привлекая к себе особо пристального внимания Башни.

А потом произошла встреча, которая изменила все.

Он нашел союзника.


Тебя оставив вспоминать,
Как ты меня сжигал и вешал.
Дитя Анэма умирало смеясь. Ха-ха-ха-ха
А я вернусь к тебе сказать —
Ты предо мной изрядно грешен,
Так искупи хотя бы малую часть…



Когда [Тень] встретил Лиспена, когда тот уже был готов отчаяться от неизменно заканчивающихся неудачей попыток поместить украденную им [силу] павшего [Короля] в смертный [сосуд].

Нет, он совсем не осуждал крылатого за то, что он похитил то, что должно было достаться наследнице незнакомого ему демонического владыки, совсем нет. Напротив, он был полностью убежден в том, что если та умудрилась выставить себя настолько непутевой наследницей, позволив украсть [наследие] у себя из-под носа, то грош ей цена правительнице и искренне сочувствовал [Королю], которому не повезло найти в преемники нечто более приличное.

Но сочувствие сочувствием, но для него произошедшее стало просто даром небес. С таким союзником нет более нужды играть в пятнашки с Башней: периодически кто-то из молодых, преисполненных желания выслужиться магов обнаруживал утечку магии из барьеров и начинались новые попытки поймать — или хотя бы вычислить неизвестного вора. Нет, теперь он, если они договорятся о союзе, сможет получать чистую демоническую магическую энергию от союзника, а после — еще забирать себе излишки украденной [силы], что сама по себе была [источником демонического Короля].

URL
2016-12-29 в 16:41 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Ты спишь и видишь меня во сне,
Я для тебя лишь тень на стене,
Я прячусь в воздухе и в луне,
Лечу как тонкий листок.
И мне нисколько тебя не жаль,
В моей крови закипает сталь,
В моей душе скалят зубы страсть и порок,
А боль танцует стаей пестрых сорок.
Я никогда не любил воскресать,
Но иначе не мог.
Я никогда не любил воскресать,
Но иначе не мог…



Подыскать еще нескольких подходящий кандидатов на роль [сосуда] было легко — и вот уже четвертая их попытка увенчивается успехом, когда ребенок одного из знатнейших домов, сам по себе сильный маг в будущем, переживает адаптационный период. Изначально они наблюдали со стороны, но через несколько лет, когда [сосуд силы] подрос и у него начал проявляться магический дар, союзнику пришлось устроиться на службу в эту семью, предварительно серьезно повозившись с изменением возраста своей человеческой формы, чтобы отвести от себя возможные подозрения. Никто ведь не знает, на что им придется пойти, чтобы удержать [сосуд] от преждевременного распада, верно?..

Сам [Тень], впрочем, занимался психологической обработкой старшего ребенка, намереваясь сделать того своей марионеткой. Наследник Артианов оказался очень удачным материалом — эгоистичный, завистливый, ревнивый… Он так легко согласился на предложение, что сделали ему шепчущие тени, не думая и не колеблясь, что [Тень] невольно восхитился человеческой глупостью. Ради такой ерунды вручить себя неизвестно кому… Разумеется, [Тень] не собирается уничтожать личность этого человечишки и занимать его место. Но занять часть его сознания, разделив самого себя (чем не страховка от внезапной гибели?) и периодически перехватывать контроль, чтобы погасить все всплески [силы] от [сосуда]. Но он не мог все время находиться рядом с ним и после того, как Лиспену пришлось ликвидировать нежелательного свидетеля и избавляться от тела, имитируя кражу и последующий побег слуги, союзникам пришлось пойти на сознательное расшатывание психики [сосуда] добиваясь очень сильных, но разовых сбросов излишков силы.

Уверенность и сильная воля — именно их им пришлось незаметно для окружающих ломать. И организация нападения демонов и последовавшая за этим смерть Ибриэль Хаделио завершили и закрепили изменения в характере [сосуда]. Теперь союзникам только и остается, что поддерживать его в этом состоянии.


Когда останемся мы вдвоем,
Меня не уверить в спасенье твое,
Но на два голоса мы пропоем отходную тебе.
Узнай меня по сиянью глаз,
Ведь ты меня убивал не раз,
Но только время вновь сводит нас в моей ворожбе.



Магическая школа Гелиос — заведение, обучающее магов, позиционирующее себя как лучшую магическую академию, что готовит будущую элиту магического же общества, с чем [Тень], разумеется, был не слишком согласен. Не согласен — как и из-за знания, что сюда принимают всех отпрысков высокотитулованных семейств, с уровнем магии выше минимального, отпрысков прочих аристократических семейств или финансово обеспеченных фамилий с уровнем магии начиная от среднего, так и из-за того, что ему было известно достаточно количество людей, пребывающих в живых на данный момент, что даже близко не приближались к каким-либо школам или академиям, обучаясь у личных наставников. Впрочем, он и характеристику «лучшая» опроверг на практике, когда без всяких усилий проник сквозь защитные барьеры на территорию Гелиоса. Это даже не смешно, право же…

[Сосуд] было решено отправить сюда для того, чтобы его обучили обращаться с его магическим даром. И вот [Тень] уже третий месяц занят тем, что подбирает подходящего кандидата для одного из их с Лиспеном промежуточных планов. Счастье еще, что из критериев отбора можно убрать непосредственное психологическое давление, ведь выяснилось, что старший брат той девчонки уже обучается в Гелиосе и имеет неплохие шансы следующий учебный год начать в старшем классе. Так что всего лишь нужен кто-то, кто сможет прикрывать детские шалости, защищая шутников от наказания. И такой человек в итоге обнаруживается.

Профессор Хейл Ибейк. Настолько жаждет силы, что готов ради нее пойти на все. Один из кураторов первой ступени обучения.

Идеальный вариант.


Опавших листьев карнавал.
Улыбка шпаги так небрежна.
Дитя Анэма не прощает обид.
Ты в западню мою попал —
Твоя расплата неизбежна.
Ты знаешь это, значит будешь убит.



Все никогда не идет как запланировано и события в Ишуэлле тому прямое доказательство.

Сначала с планом случился опионский Черный маг, а затем и Диорук с Эльзебелом подоспели. И если появление демонов из команды Рубимонтер их совсем не удивило, то вот Черный маг стал тем еще сюрпризом… И кто бы мог подумать, что тот на самом деле еще подросток? Хотя выгода от такого контраста возраста и внешности в пробуждении и вне его очевидна для мага, скрывающего личность. Это признавал и [Тень], что обманулся обликом хрупкого и болезненного ребенка, и Лиспен, встречавшийся с этим Рудом Криши лицом к лицу дважды, но так и не увидевший в нем ничего сверх того, что этот мальчишка показывал окружающим. К нему просто необходимо приглядеться, чтобы понять, что же он все-таки такое.

Версий, по причине сходства внешности и магического почерка с тем [Королем], которому клялся в верности Лиспен, у них было немного - всего две.

Первую выдвинул союзник, отчаянно надеясь, что его версия — это не просто необоснованные надежды, а самая что ни на есть действительная реальность, и учащийся Идана Руд Криши, он же маг первого ранга Блоу, на самом деле его [Король], пусть и потерявший память и застрявший в человеческом теле.

Сам же [Тень], памятуя о разнице возраста [сосуда] и Черного мага, скорее был склонен считать основной свою версию, гласящую, что Черный маг — банальнейший смесок с четвертью или даже половиной демонической крови. Это объяснило бы и такой контраст двух форм, и весьма специфическую магическую силу, да оно даже его внешнее сходство с драгоценным сюзереном Лиспена бы объяснило!.. Тот, впрочем, находил и этот вариант неплохим, резонно полагая, что у сына или внука его [Короля] на украденную им [силу] прав гораздо больше чем у той же Рубимонтер. И такому наследнику тот готов был подчиниться.

Так или иначе, но перед отбытием в Гелиос были разработаны планы действий — по нескольку на каждую из версий.

Оставалось только узнать, чья же теория верна.


Ты спишь и видишь меня во сне,
Я для тебя лишь тень на стене,
Настало время выйти вовне,
Так выходи на порог.
Убив меня много сотен раз,
От смерти ты не уйдешь сейчас,
Но ты от злобы устал и от страха продрог,
И я тебе преподам твой последний урок.
Я никогда не любил убивать,
Но иначе не мог.
Я никогда не любил убивать,
Но иначе не мог…



Пестрый калейдоскоп событий начал свое движение в тот миг, когда [Тень] атаковал Диорука, намереваясь принудить того принять истинный облик и планируя добиться тем самым сразу нескольких целей.

Во-первых, им нужно было, чтобы притихшие Рубимонтер со товарищи проявили хоть какую-нибудь активность. Во-вторых, это с высокой долей вероятности стравило бы этот проблемный демонический молодняк с человеческими магами. В-третьих, им нужно проверить этого Руда Криши, понять его природу.

Первый и третий пункты удались: Диорук среагировал на отголосок силы хозяина и стал мелкой ящеркой (этот облик он, по словам союзника, мог принимать только при помощи [Короля]), а молодняк уже этим вечером начал активно действовать, сцепившись с магами Башни. И, надо признать, впечатление они произвели очень даже неплохое – или, тому виной были [дверь], Аравеск, узнавший [Короля], и он сам, любезно озвучивший причины протягиванию щупалец к черноволосому магу?

Так или иначе, но сейчас они все собрались в Башне. Он, союзник, беспамятный [Король]… И тот, из-за кого все началось. Конечно, тут еще ошивается Диорук, но это уже головная боль Лиспена, а не то, о чем стоит беспокоиться именно ему.

Неужели время отмщения вот-вот настанет?..

Он так привык бесконечно готовиться к реализации своего предназначения, что скорый финал вызывал невольную оторопь.

Но это не имеет значения.

Важно только одно — как и когда он сможет нанести решающий удар.


Я никогда не любил ворожить,
Я никогда не любил воскресать,
Я никогда не любил убивать,
Я никогда не любил…
Но иначе не мог…

URL
2016-12-29 в 16:43 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Пре-канон, AU. Перекликается с первой частью сборника, крылатость Лиспена обоснована авторским скетчем.

Канцлер Ги - Da Kapa Preta



Песнь вторая. Лиспен


Если выпит сомнений сок,
По рукам пробегает ток,
На губах, в вопросе открытых,
Ядовитый пророс цветок!
В час, когда границы размыты,
Дух и плоть легки на подъем.
Если дом тебе не защита —
Выйди ночью, встань под дождем!



- Этого просто не может быть… — бормотал дракон, кроша своими когтями темно-серый гранит скал, который столь привычно отливал багряным и сейчас казался залитым алой человеческой кровью. — Это ложь, это просто не могло произойти!

Лиспен поморщился, слыша отчаянный рев этого недоразумения. И отчего [Он] в свое время так привязался к этому несуразному ящеру? Но это пустые помыслы, ему не могли быть ведомы мысли и планы [Короля]…

- Это реальность, Диорук, — холодного оборвала стенания дракона Рубимонтер. Она сейчас была до предела собрана, о чем-то напряженно размышляя. Хотя… почему о чем-то? Он ведь знал, о чем так сосредоточенно размышляет эта высокомерная девчонка. – Появившаяся [сила] не может лгать. Я — [Наследница Короля], избранная им самим. Его ученица и преемница…

Он почувствовал нарастающее раздражение. И это станет [Его] заменой?

Нет, он не осуждал выбор [Короля] — только единицы способны развить или же принять эту безграничную силу и не [Его] вина, что за все лета обнаружилась только она одна.

Но это не значит, что он, Лиспен, готов принять в качестве своей владыки взбалмошную Рубимонтер.

- …Я смогу принять [силу] через несколько дней, а до той поры… — продолжала тем временем вещать демоница внимательно слушающему ее слова Диоруку.

Лиспен, так никем и не замеченный, отступил в тень, резко разворачиваясь и тихо удаляясь.

Самое главное он услышал.


Посмотри в ночь глазами чужими,
Назови, назови лишь одно имя,
Отражая тоску и сушь
В зеркалах придорожных луж…



Выбор, такой легкий и тяжелый одновременно...

Сила их [Короля] для него — свята и неприкосновенна. И в то же время сама мысль о том, что [Его] сила достанется кому-то, отдает кощунством. И поэтому он не допустит этого и станет ее хранителем, перешагнув через все законы и здравый смысл.

Лиспен спокойно шел по пустым коридорам дворца, направляясь к намеченной цели. Как бы то ни было, но оставалось только порадоваться, что сейчас Рубимонтер сосредоточилась на подготовке к [принятию] магической силы и еще не прикасалась к барьерам дворца, переплетая их и изменяя под себя, аннулируя пропускные [метки], дарованные прежним правителем.

Прежним… Лиспен остановился на мгновение, восстанавливая дыхание и холодную сосредоточенность. Еще не время предаваться тоске.

Прежде нужно осуществить задуманное.


Коль дорога твоя длинна,
Сердце вскрыла ножом весна,
Выбрось все, что раньше ты помнил,
На границу яви и сна!
Если сердце плачет, как дышит,
От ночной отравы черно,
Твой святой молитву не слышит —
Хлопни дверью, выйди в окно!



Последние языки темного пламени скользят в ощутимо потяжелевший кристалл — временное вместилище для [силы] пришлось изготавливать в большой спешке, и пусть оно и было неидеально, но на несколько дней хватит, а там Лиспен успеет найти или создать замену для него.

Пора уходить, его самоуправство не могло пройти незамеченным, и сейчас сюда спешат все те, кто успел принять Рубимонтер как нового [Короля]. На могущество Лиспен никогда не жаловался, равно как и никогда не сбегал от боя, но его просто сомнут числом.

***

Он рухнул на землю, судорожно вдыхая такой непривычный воздух, настолько отличный от воздуха его родного мира, куда путь ему теперь заказан. Отдышавшись, усилием воли заставил себя сесть, чтобы оглядеться и понять, куда приблизительно его занесло. Понятно пока было только то, что эта какая-то безлюдная местность, вдалеке от каких-либо людских поселений, в которую ему удалось попасть, не потревожив никаких барьеров Башни — сейчас Лиспен был искренне благодарен тому, что [Король] посылал его в этот мир по каким-то ерундовым поручениям. Именно благодаря им демон знал, как можно обойти сигнальные сети при открытии портала. А его человеческая форма, как Лиспен помнил по прошлым вылазкам, прекрасно скрывала демоническую природу…

- Неужели он предвидел это?.. — тихо произнес он, с исказившемся от боли лицом, когда крыло откликнулось на резкое движение болью, напоминая о том, что один из преследователей оказался чересчур хорош и с ним пришлось довольно долго провозиться…

***

А потом были бесчисленные попытки найти живой сосуд для [силы]. Раз от раза умирающие в муках реципиенты, которых [сила] сжигала заживо изнутри. Раз от раза он в раздражении скрипел зубами, вновь и вновь заключая [силу] в очередной кристалл, и снова принимался искать подходящий [сосуд]. Лиспен уже готов был отчаяться, как произошла одна крайне занимательная встреча, после которой он и добился успеха — не без помощи своего нового соратника.

Что ж, теперь у него есть пятнадцать-двадцать лет, чтобы найти замену нынешнему вместилищу [силы], а после… А после он вновь и вновь повторит это действо, находя утешение в надежде, что [Он] успел спастись — хотя бы так, как уцелел тот, на чьей гробнице возвела свои стены Башня. Огрызок личности, отголосок силы… Главное — дождаться, а там он сделает все, что бы его [Он] снова стал тем, кем ему предначертано быть — истинным владыкой их мира.


Ты иди, всё иди в танце по крышам,
Позови, позови, чтобы услышал!
Пусть играют сердцем в груди
LaCroix, Cemetierre a Samedy…



Год летел за годом, [сосуд] выполнял свое предназначение, Лиспен продолжал успешно прикидываться человеком, не вызывая подозрений даже у Мастеров Башни, которых пару раз встречал, сопровождая герцога Артиана, а союзник искренне развлекался, подтачивая волю сосуда. Конечно, [Тень] честно признавал, что можно обойтись и без надлома в душе младшего Артиана, но с надломом извлечь из него [силу], не привлекая ненужного внимания, будет гораздо проще. Впрочем, у Лиспена иногда закрадывалось подозрение, что соратник просто представлял на месте [сосуда] того, кто стал жалкой репликой [Короля], потому и утверждал, что без сломленной воли объекта у них ничего не выйдет.

***

- Значит, Диорук все испортил, — холодно произносит Лиспен, наблюдая за игрой теней за окном. Если был Диорук, то и Эльзебел с Рубимонтер крутятся где-то поблизости. Ну, возможно, что с ними был еще и Гамод — рыба, которая совсем не рыба, что всегда с пиететом относился к этой взбалмошной девчонке.

- Ты забываешь о Черном маге.

- А что этот мальчишка? Без всякого сомнения, знание о его подлинной личности может принести пользу, если я окажусь в Гелиосе, но не более, — он равнодушно пожимает плечами, прорабатывая план убеждения герцогини в том, что его необходимо отправить в школу для юных магов для участия в расследовании произошедшего ишуэлльского инцидента. Это не было такой уж трудной задачей, просто Лиспен слишком привык не оставлять следов своего вмешательства.

- Этот маг… его сила практически идентична силе, находящейся в [сосуде], — прерывает его размышления союзник.

- Что? — неверяще выдыхает Лиспен, резко разворачивая на каблуках. — Что ты сказал? Повтори!

- Сила, находящаяся в [сосуде], обезличена. И если бы не это, то вкус этой магической энергии был бы одинаков. Да и внешне он на [Него] очень похож, — судя по насмешливо-веселым ноткам в голосе, [Тень] откровенно забавляется его реакцией на свои слова.


Струн натянутых тонкий звон,
И безумье проникло в сон,
Так ступай на зыбкие тропы,
Где не властен людской закон!
Где в лесу свистит каипора,
А в зрачках пляшет лунный луч…
Если Бог тебе не опора —
Хлопни дверью, выброси ключ!



- Так перестаньте же бежать от самого себя! Перестаньте отталкивать память от себя, примите ее, вспомните! — Лиспен говорил с непривычной для самого себя горячностью, пытаясь убедить собеседника. Слишком поспешно, слишком спонтанно приходится уговаривать, но полыхающие колдовской синевой глаза с вертикальным зрачком не оставляют выхода. Он просто не может позволить потерять такой шанс подтолкнуть и дозваться до [Него]. — Вы всегда были искуснее всех в магическом ремесле! Кто, кроме вас, сможет спасти…

Последние слова находят отклик в душе стоящего перед ним мальчишки, и он отступает на шаг от объятой темной магической силой фигуры, ожидая и скрывая за внешним спокойствием бурю из страха и надежды. Ведь это неоднозначно — пробудится ли [Король] в этом мальчишке, возвращаясь тем самым к своим подданным, или же это будет маг с некоторыми [Его] воспоминаниями…


И зови, вновь зови, что остается?
Горсть земли, след в пыли, камень в колодце…
Тихо в воздух скажи: «Прощай!» —
Сделай шаг и Его встречай!



…Темные языки пламени спадают, и Лиспен опускается на одно колено, должным образом приветствуя своего [Короля].


И зови, вновь зови, что остается?
Горсть земли, след в пыли, камень в колодце…
Тихо в воздух скажи: «Прощай!» —
Сделай шаг и Его встречай!

URL
2016-12-29 в 16:51 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Канцлер Ги - Единственный враг


Песнь третья. Шикмуон


Моя трагедия, комедий балаганных смешней
И потому безумно мне дорога.
Я научился находить себе прекрасных друзей,
Но не могу найти по силам врага.
Но не могу найти по силам врага.



Шик, с комфортом устроившийся на стене, опоясывающей город, равнодушно наблюдал, как внизу суетятся многочисленные ничтожества, решившие причаститься к безмозглому денежному мешку.

Огненный маг не собирался вникать, какого черта бесящимся от скуки аристократам понадобилось тащиться в Гахельфский лес, да еще и пафосно обозвав это мероприятие «экспедицией». Сам он вынужден будет терпеть всю эту раздражающую толпу только из-за того, что звезды на небе сложились в издевательский знак: старика заинтересовали доклады о странных колебаниях магического фона в [лесу Ночи], а в Ассоциацию обратился сорящий золотом новоявленный граф, желающий пофорсить. А уж организовать исследование этого феномена за чужой счет…

«Как можно было упустить такую возможность?» — и привычная мягкая улыбочка старика, осчастливившего их с Тонстулом новой миссией и дополнительным поручением, которое — ни Ван, на сам Шикмуон нисколько в этом не сомневались, — для их начальника гораздо важнее жизни их нанимателя. Ланосте вообще отличался весьма специфической иерархией принципов, которыми руководствовался в жизни, вот только сам Шик предпочел бы услышать [приказ], лишь бы не присматривать за раздражающим аристократишкой.

Ленивое прокручивание воспоминаний перед внутренним взором оборвалось появлением помпезной в своей монументальности кареты нанимателя. Решив оставить объяснение с этим графом напарнику, Шик спрыгнул со стены на крышу кареты, сразу же усевшись и перестав обращать внимание на суету и всколыхнувшиеся опасливые шепотки. Плевать на них. Только раздражают. Ничего и никого заслуживающего его внимания среди этого сброда нет.


Среди завистливых ничтожеств и пустых болтунов,
Скажи, хотя бы, разглядеть тебя как?
Я вновь блуждаю в буреломе из обманчивых снов,
Ищу тебя, о, мой единственный враг.
Ищу тебя, о, мой единственный враг.



Огненный маг дремал, привычно устроив голову на коленях напарника, не обращая никакого внимания на приглушенные расстоянием голоса людей и грохочущие по дороге колеса карет. В собственной чувствительности Шик нисколько не сомневался и потому он может споко… Шикмуон резко сел, вызывая недоумение напарника и, так и не поняв, что его насторожило, вновь улегся на крышу кареты.

Но все равно, что-то он почувствовал, но оно слишком быстро исчезло, чтобы огненный маг успел разобраться в природе этого явления… Или это сам лес такие шутки выкидывает? В нем вообще с самого начала нечто странное ощущалось… Ван, впрочем, придерживался того же мнения и намеревался выполнить задание старика, бросив напоследок, чтобы он присматривал за надоедливым графом и не устраивал драк с присутствующими ничтожествами.

Как будто ему больше заняться нечем…

***

Возвращаясь к карете, Шик чувствовал какое-то разочарование, словно этот маг не оправдал его ожиданий. Он был уверен, что запах крови к экспедиции принес этот парень, но всякие выспренные речи огненного мага всегда бесили, также как и произносящие их. В любом случае, как бы ему не хотелось обратного, но до возвращения Вана необходимо проследить, чтобы нанимателя демоны не прикончили. А там его пусть напарник охраняет.

А наниматель на пару со сбродом знатно истерили из-за вылезших не пойми откуда демонов всех категорий опасности. В другое время Шик бы только обрадовался великолепной возможности поразвлечься, но спасать этих ничтожеств… С какой это стати? Пусть маги Башни стараются, оправдывают свои белые мантии защитников Империи, а ему вполне достаточно защитить нанявшего магов Общества графа. Что Шик и не преминул озвучить, разумеется, без ремарки про белобалахонников.


Сто подлецов и двести трусов мой тревожат покой,
Но быть врагом, однако, надо уметь.
А ваши кости просто хрустнут под моею ногой,
Вам принеся вполне бесславную смерть.
Вам принеся вполне бесславную смерть.



Шик жадно следил за то и дело мелькающими росчерками черной магической силы. Все-таки он не ошибся насчет этого парня. Кажется, он наконец-то сможет развеять собственную скуку… Недоумка, посмевшего загородить ему обзор, огненный маг отшвырнул даже не заклинанием, а простым выплеском огненной маны. Шикмуон в жизни бы не взялся вспомнить собственные слова, небрежно брошенные этому ничтожеству, будучи полностью поглощенным созерцанием боя второго мага первого ранга, находящегося здесь, в [лесу Ночи], и демона высшей категории опасности. Хватит ли ему силы убить его? Шик надеялся, что да. Ведь тогда его скука…

…развеется как дым. И, хищно улыбнувшись, не привыкший откладывать что-либо на потом, огненный маг привлекает внимание одетого в черное мага точечным ударом среднего по диаметру и силе магического круга, тотчас же оказываясь рядом, собираясь спровоцировать того на хорошую драку. И плевать на возмущение напарника и недовольство старика, мир сузился только до самого Шика и его визави.

Но Черныш не хочет драться и не реагирует должным образом на словесные провокации. Шик уже было приготовился просто и без всяких мудрствований вновь атаковать, но оппонент на долю секунды отвлекается на панические вопли чертового графа. Ничтожная доля внимания, но Шику вполне достаточно и этого, дабы усмехнуться и перенаправить заклинание в сторону этого мусора. Интересно, теперь он отреагирует нужным образом?..

…Отреагировал. И Шикмуон с довольной улыбкой смотрит на стремящегося на него в атаке Черныша, с копья-креста которого готовится сорваться черный с синим свечением поток магической силы. Наконец-то!


Устав скучать у края ямы и держаться в седле,
Я озверел от неумелых атак.
Я по следам бегу, упрямо припадая к земле,
Ищу тебя, о, мой единственный враг.
Ищу тебя, о, мой единственный враг.



Проклятый Черныш.

Шика который день раздражало абсолютно все. А еще больше его раздражали бесконечные пересуды об опионском Черном маге, которые, казалось, велись абсолютно везде и абсолютно всеми.

Бесит.

Шик прекрасно знал, что он далеко не единственный маг первого ранга в королевстве, но из них он был самым юным и до недавнего времени ближайший по возрасту маг одного с ним ранга был старше его на добрых полтора десятка лет. И тут как чертик из детской игрушки выпрыгнул еще один: на вид его ровесник, ничуть не уступающий в силе и опыте, что весьма наглядно продемонстрировали события в Гахельфском лесу.

Он осознавал свое высокомерие по отношению к другим магам. Его сила и знания, его общепризнанный ранг были результатом упорного труда, когда ему приходилось через силу и преодолевая собственные слабости все глубже проникать в тайны магии. Он был абсолютно самодостаточен, но иногда одиночество начинало давить, именно поэтому он так обрадовался этому неизвестному.

И больше всего злило то, насколько тот [мимоходом] от него отмахнулся. Как будто бы он, Шикмуон, не стоил и капли его внимания.


Мне рассмеяться или плакать, я еще не решил,
Без сожаленья не проходит ни дня.
Я извиваюсь, словно змей в оковах собственных сил,
Ведь не родился тот, кто сломит меня.
Ведь не родился тот, кто сломит меня.



Одно задание сменяет другое, а Шик продолжает безуспешно высматривать одетую в черное стройную фигуру, тщетно пытаясь почувствовать эманации его ауры и ощутить чуть горчащий на языке привкус его магии.
Ничего. Черныш как сквозь землю провалился.


Иногда до Шикмуона доходят слухи, что Черного мага видели там-то или что его — совершенно случайно! — встречал тот-то и жутко этой встречей хвастался. Доходят, заставляя втягивать воздух сквозь сжатые зубы и злобно прищуривать красные глаза. Доходят, заставляя срываться в бешенство и крушить все подряд, если оказывалось, что он разминулся с разыскиваемым совсем немного. И плевать на попытки Вана хоть как-то его угомонить, сейчас для Шика имели значении только его розыски этого высокомерного ублюдка, который посмел удрать от драки, что сам же и спровоцировал.


Меня всесильем при рожденьи господь бог отравил,
А я страдаю, как последний дурак.
Я умираю в пустоте неразделенной любви,
Я жду тебя, о, мой единственный враг.



Аукцион.

Редкий лот, магический камень с [именем].

И его тоже вполне могли нанять для охраны камня.

Шик сидел на полу, прислонившись к стене и держал в руках ветку, которую машинально отломал при переходе через парк, увлеченно обрывая с нее листья.

- Придет. Не придет. Придет. Не придет…

- Шик, — подал голос Тонстул, решивший оторвать его от, несомненно, «увлекательного» занятия. — Наша сегодняшняя миссия — защищать [магический камень]. Ты понял?

Красноволосый его проигнорировал. Задание Шикмуон прекрасно помнил, а выслушивать его еще раз было неинтересно. Глупое гадание занимало все внимание, Шик и сам не знал, с чего это вдруг он решил, что результат непременно сбудется.

Тем времен Вану надоело его поведение.

- Эй! Ши…

- Да знаю я, старик, — пришлось ему все-таки отстраненно озвучить свою позицию, не сводя взгляда с ветви и прекращая методично, по одному, обрывать зеленые листья.

Последовавшая за ответом эмоциональная реакция напарника оставила его равнодушным — Шику было просто наплевать на его возмущения.

На ветке остался последний лист.

- Он придет!


Меня всесильем при рожденьи господь бог отравил,
А я страдаю, как последний дурак.
Я умираю в пустоте неразделенной любви,
Я жду тебя, о, мой возлюбленный враг…

URL
2016-12-29 в 16:53 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Пре-канон, UST.

Канцлер Ги - Романс Громеру



Песнь четвертая. Рэн


По лунному лучу ссыпаясь пылью,
В твое полузакрытое окно,
Касаюсь щек пушистою ковылью
И проникаю горечью в вино.
Беспомощно ищу я тень улыбки,
В глазах твоих, холодных как мистраль;
Скользнуло что-то легкой серой рыбкой.
Ты плачешь, только мне тебя не жаль.


В свое время Рэн Бастоле пришлось смириться с тем, что [магом] она никогда не станет: ее магический дар был слишком слаб и пределом для рыжеволосой девушки была активация свитков и некоторых артефактов. В тот день она навсегда распрощалась не только с надеждой об [имени], но и давней мечтой о работе в магической организации. Нет, Рэн никогда не хотела примерить форменную мантию Башни или Королевских магов, как многие из тех, с кем она училась в магической школе — пусть даже не слишком высокий рейтинг школы сам по себе говорил о том, что ее выпускникам мечтать о членстве во влиятельных учреждениях не следует, но когда такие вещи останавливали амбициозных юнцов, задирающих нос перед прежними знакомыми лишь за тот факт, что они родились с магическим даром? Рэн мечтала оказаться в не слишком большом объединении, где все знают своих коллег в лицо и по именам — уже не отряд наемников, но небольшая организация со своим офисом.

И от этой мечты пришлось отказаться, после того как стало окончательно ясно, что ей не то что пробуждение не светит, но даже простейшие заклинания останутся недостижимыми… Кому нужен недомаг, не способный даже на сотворение элементарных чар? А свитки и артефакты для повседневного использования ей не по карману. Вот и все, конец всем мечтаниям — так казалось пятнадцатилетней девушке, когда она была вынуждена вернуться домой.

А через два года жизнь сделала крутой поворот, когда случайная встреча обернулась для Рэн приглашением на работу в недавно созданную бывшим магом Башни организацию под названием Опион. Мисс Бастола нисколько не обольщалась — молодого мужчину со странной печалью в серых глазах совершенно не интересовало, насколько она подходит для этой работы. Решающим оказалось мнение ребенка лет пяти-шести, чем-то похожего на самого Киэльнода Криши, как представился мужчина. И почему-то она порадовалась малодушной мыслишке, что ее новый знакомый, скорее всего, вдовец…

Работы оказалось ожидаемо много, но Рэн была слишком счастлива от происходящего, чтобы замечать трудности, помогая Мастеру, как она теперь чаще всего называла Киэльнода, подхватив это обращение от маленького Руда, который оказался воспитанником, а не сыном Криши. Лезть мужчине в душу и расспрашивать, кем же ему приходится подопечный, Рэн не желала, мысленно переводя мальчика из сыновей в племянники своего начальника. От внимательной девушки, очарованной своим работодателем, не укрывались ни странная горечь, с которой тот иногда смотрел на своего воспитанника, ни белеющие костяшки пальцев, когда Киэльнод получал очередное письмо из Башни, отправленное Четвертым Мастером Башни, не теряющим надежду, что его былой подчиненный однажды наиграется в главенство небольшой магической организации и вернется в Башню, вновь надев белую мантию и скрыв лицо в тени капюшона. Рэн очень хотелось поддержать и приободрить, но…

Но он так и не попросил ее ни о чем. А она молчала и старалась обходить в разговорах щекотливые темы, надеясь все же, что однажды он…

…Но, как было уже сказано, Киэльнод предпочитал все держать в себе.


Закрыться на замок предельно просто,
В кругу из звезд и догоревших свеч.
Но чье угодно лопнет благородство,
В ответ на безразличия картечь.
Немного слов, за слогом не гоняясь,
Сказать в свою защиту мне позволь:
«Не знаешь ты, как трудно жить, скрываясь,
И тайну превращать в слепую боль».



Годы сменяли один другой.

Казалось бы, только недавно она читала сказки засыпающему ребенку и стремилась поспеть где только можно, помогая Киэльноду налаживать функционирование Опиона так, чтобы он не требовал внимания главы по малейшему поводу, Руд успел стать пробужденным [магом], а Киэльнод окончательно стал Мастером, натянув на лицо маску дурашливости, так замечательно скрывающую его чувства и эмоции. Сама же Рэн из няньки для ребенка и девочки на побегушках давно уже превратилась в секретаря и помощницу опионского главы, разделив с ним заботу о воспитаннике своего нанимателя и об основанной тем организации, став для Мастера другом и помощником.

Только ими, к тщательно скрываемой тоске Рэн, которая в какой-то момент перестала смотреть на Киэльнода с восхищением влюбленной девушки, утратив весь флер влюбленности, но понимая и принимая Мастера со всеми его выходками и недостатками. И знание того, что просто так преемник одного из Мастеров не покинул бы Башню, а значит, у мужчины был распихан по всем шкафам как бы не десяток скелетов, совершенно ее не отталкивало от него… Другое дело, что сам Киэльнод воспринимал ее скорее как друга и сестру, нежели женщину. И Рэн не была уверена в своей реакции, если бы тот все же решил связать свою судьбу с какой-нибудь вертихвосткой из тех, что всегда были рады состроить глазки привлекательному мужчине.


Слепой душе не достается жалость,
Коль скоро та к границе приведет.
Где нежность превращается в усталость
И ненависть кривит победно рот.
Я снова в пустоту кидаю камень,
На дне колодца видя влажный блеск.
У края замираю временами,
Надеясь на ответа робкий всплеск…



Рэн совсем упустила момент, когда все начало стремительно катиться под откос, когда двум самым дорогим ее людям начала угрожать смертельная опасность. Когда все началось? С решения Мастера отправить Руда в Гелиос или все произошло еще раньше — в [тот] день, когда Руд приковал к себе столько нежелательного внимания? Сейчас ей начинало казаться, что вся эта вспыхнувшая популярность Черного мага была вызвана искусственно, чтобы выманить мышку из норки… Беспокойство и страх за двух дорогих для нее людей, раздражение магами Общества, не понимающими, что она сейчас испытывает и творящих невесть что — начиная от методичного обрывания лепестков до безразличного за этим наблюдения… Все это отравляло, заставляло злиться и проклинать всех, кого только можно, начиная отчего-то с Киэльнода…

Нет, не отчего-то. Рэн Бастола просто пыталась заглушить свой страх никогда больше не увидеть Мастера: она слишком хорошо помнила его потухший взгляд, когда того уводили под конвоем маги Башни. И вызвано это было совсем не страхом за собственную жизнь. Он боялся за Руда, жизнь которого оценивал гораздо выше десятков людей, бывших тогда запертых в том зале.

Он был готов убить их всех, лишь бы вытащить его.

Почему-то это заставляло дышать с перебоями и силиться не показать свою слабость, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди.

И все же что-то заставляло оправдывать его и верить, что Мастер все же…

URL
2016-12-29 в 16:58 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Читать под песню:

Канцлер Ги - Oracion


P.S.: Совершенно не упорото, хотя я все время слышала строчку "Налетает в глаза с больших тополей" как "Налетают глаза с больших тополей" ^^"



Песнь пятая. Киэльнод


Я знаю то, чего не может быть и никогда не будет.
Я знаю, кто со мной не будет долго и всерьёз.
О, Господи, пусть дождь мне голову остудит!
Избавь меня от грёз, соплей и роз!



Первый этап моей жизни — это родственники. Мать, папаша, его чертово семейство… На кой черт ему вообще понадобилось тащить нас в свой дом? Впрочем, мне об этом можно не переживать — я отсюда уже сваливаю, а мать… А что мать? Хотела быть рядом с любимым хоть так — вот и будь с ним, а меня в это не вмешивай отныне. Впрочем, я что-то сомневаюсь, что эта «идиллия» так долго продлится и мне даже интересно, сколько времени пройдет, прежде чем жена моего отца решит, что вдовой быть удобнее?


Я помню смех того, кто разрушал миры моих фантазий.
Я помню всех, кого по дури пробовал любить.
О, Господи, прошу о том, чтоб я ни разу
Не попытался их в себе убить!



Башня была башней — как бы странно это не звучало.

Если смотреть только на внешнее, то все красиво, чинно, благообразно.

А вот если немного подумать, то сразу вспоминается наличие казематов-пыточных, потайных ходов и тайных подземелий, ну и неудачники, вмурованные в стены за попытку похитить чужие секреты.

И глупо было бы говорить, что я не принял правила игры — принял же, еще как принял, попутно строя планы о том, как бы перескочить ступень-другую, поднявшись еще выше в нашей внутренней иерархии и не получить в итоге капитальную подлянку от Четвертого.


А над городом дымка, над городом вата
Налетает в глаза с больших тополей.
Диковатое солнце уплыло куда-то,
Возвращаясь с пыльцой конопляных стеблей.



Ладно-ладно, о том, что мои слова о вмурованных в стены Башни скелетах всяких неудачников и авантюристов, окажутся настолько пророческими я не ожидал, вот честно. И уже даже начал раздумывать, как подрезать пару костяков для личного исследования на предмет, а чем еще кроме временного воздействия для них обошелся переход сквозь [дверь], как попытки взломать грань двух миров начали возрастать в геометрической прогрессии, начиная наводить на мысли о том, что вскоре все подземелья Башни окажутся заваленными изветшалыми скелетами.


А на то оно тихо, на то оно скверно,
Разве я разберусь, где мой сон, а где явь?
И когда будут в чёрный окрашены нервы,
Спаси и оставь…



И вот сейчас, избавившись от белой мантии мага Башни и сбив с хвоста отправленных проследить за мной… Ну как сбив… хотя в какой-то мере так и было — только я сбивал со своего следа коллег, теперь уже бывших, хорошим ударом по голове, попутно продемонстрировав Микелькарго, что я в душевном раздрае после провала [обряда] и вообще хочу один побыть, не видя даже в отдалении бывших коллег.

Вот и сидел практически безотрывно уже четвертый день у кровати брата, все еще не пришедшего в сознание, после того как я усыпил его магией рядом с местом проведения этого чертового обряда. Хорошо еще, что в свое время я озаботился тайным убежищем, замечательно экранированным, конечно же. Правда, я создавал его с расчетом на собственные эксперименты, разработками и итогами которых не планировал делиться ни с кем, решив создать личную колоду козырей для различных ситуаций. Но потом меня привлекли к работе над [обрядом] и мне стало как-то не до того. А сейчас, поди ж ты, пригодилось таки… Осталось только разобраться, как пребывание [там] отразилось на Руде и что провернул тот синий глаз с нами обоими.

А потом мне предстоит очень увлекательное приключение под названием «Спрячь на видном месте так, чтобы этот проклятый фанатик ни о чем не догадался…»

URL
2017-01-24 в 06:01 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Написано на момент существования 175 глав канона.

Канцлер Ги - To Friends



Песнь шестая. Руд


Древний камень у межи
Перекрестками объят.
Две дороги сторожит —
Хочешь — в рай, а хочешь — в ад.
И куда тебе пора —
Ты гадаешь по часам.
Другом звался мне вчера,
Кем теперь не знаешь сам.



— Сначала я думал, что мы похожи. Но это не так. В отличие от меня, являвшегося не более чем разбитыми [частями], ты был действительно настоящим.

Стоило только хлопнуть двери за спиной Шикмуона, которого утягивал вслед за собой маг Общества, нисколько не полагаясь на благоразумие напарника (теперь-то уже бывшего, согласно планам Председателя, хотя кто знает, как все в итоге повернется…), что прожигал Руда внимательным взглядом голубых глаз из-под длинной челки и произнес всего одну короткую фразу все время этих странных переговоров, как до этого ровная гладь памяти взбаламутилась, выталкивая на поверхность слова Мердиса, сказанные тем, когда блондин потребовал от того ответа.

Только что завершившиеся переговоры были больше похожи на выдвижение ультиматума.

Разумеется, никакого прямого давления, лишь мягкое убеждение. Правильные, логичные доводы, которым согласно кивал голос разума…

Вот только Руда раздирала какая-то двойственность — такое уж впечатление сложилось у него о лидере Общества магов. С одной стороны, одна только улыбка этого мужчины вызывала настойчивое желание искать во всех его словах двойное дно, а также проверить все предлагаемые им на подпись бумаги на невидимые чернила. С другой — те его эмоции, с которыми он говорил о том, что его Общество — это не Башня, точнее, их искренность, заставляли доверять и видеть в Председателе союзника. Союзник союзником, но неплохо бы узнать, зачем ему вообще понадобилось во все это встревать. Криши ни на минуту не усомнился, что Ланосте может с легкостью удержать Шикмуона в повиновении, но отчего-то не трудится этого делать, позволяя огненному магу творить свои обычные сумасбродства.

Но об этом он подумает немного позже, когда объяснит Мастеру, кто же он все-таки такой на самом деле…


Дорога вперед, дорога назад.
Потерянный друг, обиженный брат,
Что выберешь ты своею тропой?
И кто уведет тебя за собой?
А в рай так длинна, а в ад так легка —
Там черти предложат выпить пивка.
И скажут — твои мы, навеки, друзья.
Захочешь уйти, да будет нельзя…



«Даже жаль, что нельзя повернуть время вспять», — так думал Руд, пока призывал пробуждение, прикрывая лицо рукой со знаком на тыльной стороне ладони.

Сейчас он бы с радостью прошел через все идиотские миссии, заботливо отобранные для него Мастером, и старательно скрывался от перерывающего Империю в поисках его черноволосой персоны Шикмуона, которому мозги так качественного переклинили события [того] дня…

И, если быть честным, Руд совсем не знал, как бы он поступил с заказом от матери Лидосиса, если бы смог вернуться в прошлое и что-то исправить.

Его друзья — первые и единственные, или же его собственное спокойствие? Ведь не случись [двери] и полезшего из нее Аравеска, то Башня, возможно, так и продолжила пребывать в неведение о его сомнительной природе…

Или не пребывала бы, но Лидосис был бы в относительной безопасности — пусть и третируем Чебылем, пусть и будучи изгоем, пусть и…

Медленно подтачиваемый чуждой силой, что однажды убьет его.

Нет, на такое Руд не был бы способен — бросить друга наедине со всем этим.

Но тогда бы он просто настоял об уходе из Гелиоса после той вечеринки, а если бы это не удалось — сбежал. И тогда…

А что тогда?

Что бы изменилось?


Ты в молчании своем,
Так похожем на доспех,
Споря с грязным вороньем,
Враз забыл и проклял всех.
В поле ветру расскажи,
Как отверг слова мои.
Как не ведал, что от лжи
Исцеляет яд змеи.



— Давай-ка подумаем… — прохладная ладонь касается его щеки. — Был ли [Руд Криши] Королем изначально? Или может быть, что [Король] стал [Рудом Криши], приняв его форму. Как ты думаешь?

— Взгляни мне в глаза, — негромко, но твердо произносит Руд, продолжая скрывать глаза от Мастера. И добавляет, одновременно страшась этого варианта развития событий: — Только не бей меня с перепугу.

Он не может скрывать это вечно.

Ему все равно бы пришлось пробудиться и нужно, чтобы Мастер узнал об изменившихся глазах подопечного от него самого, а не поймав мимоходом его взгляд.

Страх.

Глупо было бы отрицать его.

И Руд, невзирая на требования наставника показать глаза, продолжает отчаянно прятать изменившиеся глаза, боясь тем самым лишиться одного из дорогих для него людей.


Дорога вперед, дорога назад.
Смятенной души затравленный взгляд,
Летит мотыльком на адский огонь.
И смех сатаны несется вдогонь.
А к раю тропинка долбит в висок,
Кричат под ногами кровь и песок.
Под слоем часов, месяцев, лет,
Под грязью и глиной прячется след…



Избавление от марионетки розововолосого мечника, оставленной владельцем наблюдать за опионскими магами, даровало Руду краткую отсрочку — пока Мастер недоумевал из-за поступка мисс Рэн, которая напомнила им обоим, что они — не в Опионе, а на чужой, условно союзной территории, хозяева которой совсем не против получить дополнительные козыри в общении с ними. Это позволило ему перевести дух и начать вновь испытывать иррациональный страх из-за их с Мастером возможной реакции, как та попыталась приободрить его самого словами о том, что даже изменившийся зрачок не оттолкнет их от него, после чего всполошившийся мужчина с утроенным энтузиазмом возобновил попытки отодрать ладони Руда от его же лица. А сам Черный маг не мог избавиться от новой волны панического ужаса, уже даже не зная, чего он боится больше…


Выпив злобу и печаль,
Не оставив ничего.
Я устала биться в сталь
Двери сердца твоего.
А тебе дороже нить
Замороженной тиши.
Легче в спину нож вонзить,
Чем достичь твоей души.



Страшно.

Черт бы все побрал, ему просто было страшно!

И Руд уже пожалел — особенно, когда Мастер попытался вывернуть ему руки, чтобы беспрепятственно поймать заполошный (Криши не сомневался, что у него сейчас именно такой) взгляд синих глаз, а мисс Рэн, восклицая про необходимость нормального разговора, а не неуместной сейчас потасовки, пыталась оттащить от поваленного на пол Руда Мастера — что так скоро поднял эту тему, будучи совершенно к ней не готовым, когда они втроем были вынуждены отвлечься от собственных действий, замерев в довольно странной композиции, и посмотреть в сторону двери, которая с грохотом распахнулась.

Впрочем, как Руд тут же понял, совсем забыв о своем намерении зажмуриться и не открывать глаза, пока не… пока не что-нибудь, потому что распахнутая пинком Шикмуона дверь открыла не менее причудливую картину. Огненный маг все же явился продолжить их общение, прерванное падением одной конкретной группы лиц… И, судя по повисшим на Шикмуоне магам в форме Общества, явился он сюда вопреки прямому указанию Председателя.

Играя в гляделки с замершим на пороге парнем, Руд даже не сразу осознал сказанные ему слова.

Все-таки именно [Руд Криши], обретший силу Короля, а не сам [Король]… Додумать ему помешал рванувший вперед Шикмуон.

— В любом случае тебе нужно сделать выбор и действовать в соответствии с ним. Осталось не так много времени. Руд, барьер, защищающий Империю, не вечен.


Дорога вперед, дорога назад,
Куда повернешь: в рай или в ад?
Бьет ангел крылом, спасая тебя,
Черт лесть разливает, душу губя.
К чертям так легко бывает идти,
В рай ноги сбивают камни пути.
И в сердце крови тревожная дрожь —
Ах, если бы знать, куда ты пойдешь.

Ах, если бы знать, куда ты пойдешь…

URL
2017-01-24 в 06:04 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Канцлер Ги - Баллада


Песнь седьмая. Иэль


Слетают на плечи
Обрывки несказанных слов.
Банален и вечен,
Сюжет, к сожаленью, не нов.
Так единодушно
Над этим смеется свет.
Ты мне очень нужен,
А я тебе вовсе нет…



Тихий шелест переворачиваемых страниц изредка нарушал тишину небольшой библиотеки в поместье ее приемных родителей, а сама Иэль чинно и благовоспитанно, как и приличествует юной особе из ее сословия, сидела в кресле у окна, то и дело ненадолго отвлекаясь от книжных страниц, на которые падал солнечный свет, замирая подобно статуе и глядя в окно на сад. Выверенный до последней линии, он казался прекрасной картиной, которую по некоему недоразумению повесили в мало посещаемой библиотеке, а не одной из парадных гостиных — настолько он был совершенен и неизменен… Маму повергало в ужас одно предположение, что их особняк и примыкающая к нему территория может приобрести тень неухоженности. В ее представлении, такое себе может позволить только высшая аристократия, да и то только при условии богатства, чтобы все понимали, что все дело именно в эксцентричных вкусах, а не неспособности оплатить работу садовника.

С губ блондинки сорвался тихий вздох, и она перевела свой взгляд на вязь черных строк на белых листах.

Следует в полной мере воспользоваться свободным временем и успеть прочесть куртуазный роман до начала очередного занятия.

— Благородной девушке не приличествует грезить о подобном… — тихо пробормотала себе под нос девочка, которой еще только через пару лет предстояло превратиться в девушку.

И все-таки жаль, что такие рыцари бывают лишь в подобных книгах…


Искусство притворства,
С досады постигла давно.
Ведь это так просто —
Смеяться, когда не смешно.
И вместо проклятий —
Придумать приветствий вязь.
При виде объятий,
Осколками слез давясь.


Легкая, малозаметная улыбка на лице.

Та улыбка, которую ее наставники характеризовали как тщательно сдерживаемое счастье и радость, которые такая юная девушка как она еще не может полностью скрыть.

Но может талантливо изобразить, что только что с легкостью и доказала Иэль. Но сейчас мало кто из аристократов считает необходимой такую подготовку для своих отпрысков… Разве что ее приемные родители и им подобные, что растят приемных дочерей только для того, чтобы с выгодой для себя пристроить их замуж.

И она, Иэль Флорен Хром — какое ненавистное имя… — одна из таких неудачниц.

Ее попрекают каждой оплошностью, вечно сожалея вслух о том, что они удочерили такую дурную девчонку, которая совсем не понимает, что ее избавили от приюта — да кому вообще нужны сироты? — только благодаря ее смазливой мордашке, ведь красивую девушку, приемную дочь виконта легко выдать замуж за достаточно обеспеченного мужчину, а она, неблагодарная, совсем не хочет отблагодарить предполагаемыми дивидендами от своего будущего брака приемных родителей.

И ее названные сестры не союзницы Иэль, тихо и со смехом перешептывающиеся после ее эскапад, после которых следовало закономерное наказание. Они, в отличие от нее, были родителям благодарны и с радостью готовы были принять в мужья тех, кого им выберет виконт Хром.

Иэль их просто не понимала, зациклившись на несправедливости по отношению к ней. Дрессировать ее как аристократку («Ты — дочь виконта, Иэль! Пусть всего лишь приемная, но ты обязана соответствовать!»), указывать ей в ежедневных занятиях, подбирая изучаемые ей дисциплины по своему усмотрению, невзирая на ее желания, и намереваться отдать первому, кто захочет получить красивую воспитанную должным образом игрушку.

И попреки, попреки, попреки…


Сердце бьется,
Словно в клетке мышь.
Лезет в уши тишина.
Полночь рвется,
Рядом ты стоишь,
Словно призрак из плохого сна.



День обещал быть просто омерзительным.

Голос матери, которым она выговаривала Иэль укор за предыдущий провал, холодом пробирал до самых костей, а веер, заставивший приподнять голову, заставил оцепенеть: девушка хорошо помнила, как горела щека после удара изящной на вид вещицей, после того как она…

Это было напоминание.

В этот раз она должна добиться цели и очаровать графа — иного от нее не потерпят, раз уж мама потрудилась выяснить даже такие мимоходные оговорки графа Юно. Иэль была убеждена, что если тот и говорил о своих пристрастиях, то явно не ее матери и уж тем паче не в ее присутствии.

И она держалась, напоминая себе о ждущем ее наказании, отводя взгляд от открыто льнущей к молодому мужчине девушки и вслушиваясь в лесть отца, даже не зная, что раздражает ее больше — развязное поведение незнакомой девицы или до отвращения примитивные комплименты графу от ее отца, что только подтверждало ее впечатление о графе Юно как об неумном и развращенном человеке, которому повезло оказаться прямым наследником.


А вот спрятаться мне бы
И сердце закрыть на засов.
Уставилось небо
Глазами испуганных сов.
И времени кости
Я в злобе иду ломать.
Я жду тебя в гости,
А ты не придешь опять.


Плевать.

Каблуки туфель звонко отмечали каждый камень, на который наступала нога Иэль.

Плевать.

В алых туфельках было удобно ступать по ровным доскам и каменным плитам пола, по тщательно вымощенной мостовой и таким же дорожкам, но дорога через лес, равно как сам лес и имеющиеся тут скалы, для них совершенно не подходили.

Плевать-плевать-плевать!

Как же она устала от всего этого…

Иэль хотелось разрыдаться, грудь сдавливало, но эти проклятые уроки по лицедейству оказались слишком качественными и даже сейчас она продолжала удерживать маску, не позволяя истинным эмоциям прорваться наружу, пусть в карете ее самоконтроль дал осечку и дома, если ее найдут, ее ждет наказание.

Подумать о том, что ее непременно отыщут — не выкидывать же на ветер столько затраченных на нее денег — после чего ее наказание не ограничится пощечиной, выговором и домашним арестом в темной и холодной комнате, Иэль не успела, оступившись на уступе, на который невесть зачем забралась.

Уже осознав, что она падает и вскоре разобьется, девушка шокировано распахивает глаза, глядя на своего нежданного спасителя.


Я так лицемерна,
Рецепт очевидно простой.
С той девочкой нервной,
Кого ты считаешь женой.
Улыбки, как листья
Растут на моих губах,
Но все ж от убийства
Меня отделяет шаг.



Спаситель, синеглазый юноша на пару лет старше самой Иэль, оказывается одним из наемников, нанятых для охраны экспедиции, отправившийся заблаговременно избавиться от юпи, чтобы те не потревожили покой аристократов.

Девушка в который раз порадовалась, что кроме парика на нее сегодня одели шляпку с вуалью, через которую можно было практически не таясь рассмотреть брюнета, сейчас шедшего впереди. Как бы Иэль не хотелось возвращаться к приемному отцу, но мимоходом сказанные слова об опасностях, предостерегающих неосторожного путешественника в этих лесах, заставили ее обреченно последовать за одетым во все черное юношей. Казалось, что ему безразлично, идет ли она за ним или нет, спокойно и стремительно шагая вперед, вынуждая Иэль то и дело срываться на почти что бег, чтобы не сильно отставать от него.

Испытывая сожаление о том, что она впервые может пообщаться с человеком, которому совершенно безразличны титул и связи ее отца, а также ее внешность и оттого совершенно не раздевающий взглядом, как грешила юная и не очень знать мужского пола, Иэль даже не сразу осознала вопрос мага, поинтересовавшегося, что она забыла в этом лесу одна.

И с совершеннейшим равнодушием отделывается междометием на ее ответ. Но все раздражение перечеркивается буквально через пару минут, когда он протягивает руку, чтобы помочь ей спустится ниже.


Красным светом,
Что-то бьет в глаза,
Небо ядом пролилось.
Под рассветом
Крови полоса
Слава богу, просто не сбылось.



Стоя рядом с бессознательным графом, позабыв обо всем, Иэль заворожено наблюдает за буйством двух магов первого ранга. И если ранг Шикмуона из Общества магов был широко известен, то ранг ее знакомого, без всяких усилий уничтожившего всех демонов, а сейчас отражающего атаки Шикмуона, был ничуть не ниже ранга огненного мага.

Поразительно.

Девушка настолько увлеклась созерцанием битвы, что даже не сразу сообразила, что значит поток алого сияния, устремившегося к ней.

И страх, сковавший было ее тело стальными оковами, распадается, когда на пути у огня становится фигура в черном, вновь защищая ее.

Все-таки он…

Иэль пытается унять судорожно бьющееся сердце, заполошно начиная искать способ стать [магом], благо магический дар у нее был, она это точно знала — еще бы она не знала, ведь даже не развитый, этот дар на пару пунктов повышал ее желанность как невесты, но только для тех мужчин, которым от жены нужен был еще и наследник… Так или иначе, но под вспышками заклинаний родился безумный план, который может стать безумным провалом, а может позволить ей однажды встать рядом с ним…

URL
2017-01-24 в 06:04 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Продолжу, прощаясь
Беспочвенный наш разговор.
Не водится счастье
В колючках скандалов и ссор.
В болотах истерик
Оно не живет совсем.
Ты можешь не верить,
Но это известно всем.



Стоя перед зеркалом, девушка в форме ученицы Гелиоса — лучшей школы магии Империи, где учились самые талантливые и многообещающие юноши и девушки — тщательно завязывала желтый шейный платок, не допуская даже мысли об не идеальности собственного облика.

Вторая половина комнаты пока что пустовала и Иэль надеялась, что она так и останется жить одна. Все-таки даже после жизни в доме приемных родителей она продолжала помнить приют — только там она жила не в отдельной комнате, а в компании сразу нескольких девочек. Кроме неприятных воспоминаний, была еще одна причина желать одиночества: Иэль уже успела оценить по меньшей мере половину будущих учениц Идана и она не видела ни одной, которая могла бы стать ей подругой-ровней. Все они были какими-то… простоватыми?.. не имеющие цели?.. Сама Иэль была твердо намерена пройти все три класса школы за минимально возможные три года, вновь и вновь воскрешая в памяти [тот] день, после которого Блоу стал известен всей Империи как опионский Черный маг…

И который спас именно ее, а не одну из фонтанирующих фанатским восторгом девушек, что заставляло ей мысленно задирать перед всеми этими легкомысленными особами нос, зная, что он спас ее, что он поддерживал ее, что он помог ей, тогда, в [тот] день.


Талантом провидца
Мне грустное счастье дано.
Читая по лицам,
Я вижу дурное кино.
Истерзана визгом
И ревностью бита в кровь.
И сдохнет, как крыса
Придуманная любовь.



С началом занятий пришло разочарование.

Нет, к самим учителям у девушки не было претензий. Проблемы были в одноклассниках. Иэль, перед поступлением собравшая всю возможную информацию о лучших школах, знала, что со второго семестра ученики Идана будут разделены на группы по пять человек. И сейчас она просто не видела тех, с кем сможет успешно сдать зачеты и экзамены второго семестра, а это могло на корню погубить ее планы за три года окончить Гелиос, став [магом] и отвергая даже саму мысль о том, что не просто так количество учащихся в разных классах уменьшается в разы, по сравнению с предыдущим уровнем, и что далеко не все, даже успешно окончившие Гелиос, становятся настоящими магами.

Она не такая, она станет магом…

Взгляд Иэль становится немного отстраненным, что остается незамеченным окружающими — многолетняя дрессура не прошла даром и девушка спокойно держит маску, скрывающие ее истинные эмоции от чужих взглядов, а сама она вновь вспоминает его правильные черты лица и ярко-синие глаза, в которых читается спокойная уверенность и ободрение… Иэль подавляет вздох и переводит взгляд на тетрадь, возвращаясь к ведению конспекта лекции.


Сердце бьется,
Словно в клетке мышь,
Хлещет варево из слез.
Полночь рвется,
Рядом ты стоишь.
Подождать немного — не вопрос.



Новый ученик, прибывший в Гелиос с опозданием — Руд Криши, сдавший вступительный экзамен на максимально возможный балл, оправдывает надежды Иэль, что уже отчаялась подобрать себе подходящих напарников на второй семестр. Невысокий — немногим выше самой Иэль — блондин болезненного вида оказывается воплощением ее представлений об идеальном сокоманднике: очень умен, талантлив в магии, неплохой фехтовальщик… Иэль даже не пришлось искать подход к новому однокласснику, чтобы использовать его для своего продвижения вперед, тот сам дал ей ключ к себе, когда ведомый чувством справедливости встрял в конфликт их одноклассника Артиана с учащимся Херэиса. Главное, достоверное объяснение того, что она весь месяц молчала как рыба, лишь отстраненно наблюдая за третированием своего одноклассника даже придумывать не надо — сыновья двух знатных семей, у второго имеются помощники из двух старших классов… Ну куда тут встревать одинокой девушке, всего лишь двенадцатой приемной дочери виконта Хрома?

Иэль вновь думает о Черном маге, в мечтах уже будучи магом и его возлюбленной…

URL
2017-01-24 в 06:06 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Канцлер Ги - Льются слова...


Песнь восьмая. Ланосте


Льются слова, утекают в песок,
Крутится мельницы колесо.
Все перемелется, вытечет сок,
Ничего не изменится.
Пламя без воздуха, день ото дня
Бьются старания на камнях,
Выросли листья на памяти пнях,
Под ноги стелются.
Под ноги стелются.



Зал Совета в Имперском дворце… Как же давно он был здесь в последний раз.

Сейчас — не тогда и пусть у него и нет формального права не то что самовольно возглавить начавшееся заседание, а даже просто присутствовать на нем…

С чего бы это должно так его волновать?

У Ланосте не было никаких сомнений в том, что ему не удастся забрать Шика и остальных на законных основаниях — Башня просто не выпустит Черного мага из своих цепких рук.

Не после того, как с таким трудом смогла поймать.

Но это неважно.

Сейчас целью Председателя являлось не согласие одного из Мастеров отдать ему опионского Черного мага, вкупе со снятием с того всех навешенных на него обвинений.

Ему необходимо заронить в головы аристократов мысли о том, что Черный маг, равно как и прочий Опион, отныне являются частью его организации.

А зачем… Какое счастье, что Шик так помешался на «Черныше» и теперь никто даже не подумает задать этот вопрос, считая очевидным, что Ланосте просто потакает очередному капризу родственника.

***

Великолепный контроль над своими чувствами и магией — вот его главное достижение. А все остальное — лишь доказательство важности данного умения.

Для всех — он раздражен провалом мирных переговоров.

Для всех — он зол и хочет добиться своего любыми целями.

Им ведь всем прекрасно известно, насколько он потакает всем капризам и заскокам Шикмуона…

Губы на несколько кратких мгновений изгибаются в усмешке.

Глупо отказывать ему в банальном самоконтроле. Ланосте уже много лет идеально себя контролировал и все всплески эмоций, сколь спонтанными бы они не казались, были тщательно выверены.


Ноги весенним исколоты льдом,
Там, на другом берегу, твой дом,
Ярко горело — не будем о том,
Все возвращается.
Свет впереди различим едва,
Рану проверю на вкус — жива.
Если беду отведут слова,
Пусть не кончаются.
Пусть не кончаются.



Расстояние не становится помехой — и даже с опушки леса, на приличном удалении от Башни, прекрасно видно, как осыпается главный барьер Башни, уничтоженный атакой с внутренней стороны.

Не Шик, хотя всполохи его магии различимы даже с такого расстояния.

«За его сохранность можно не переживать», — спокойно отмечает разум, после чего вспоминает о виденном в Гелиосе драконе, что утащил прямо из-под носа балахонщиков и Черного мага, и остальных демонов.

Ничем иным стремительно приближающаяся по воздуху точка просто не может быть.

Принесенный демоном груз, равно как и высказанная им просьба Черного мага, удивила его настолько, что мужчина даже на краткий миг потерял контроль над собственными эмоциями, позволив испытываемому изумлению отобразиться на лице.

Что ж, теперь можно не переживать на счет встречи с Черным магом, даже если того вновь утащит дракон — ради Киэльнода Криши тот придет в Общество сам…

Но Ланосте просто перестал бы быть самим собой, если бы не воспользовался представленной оказией в своих целях, решая использовать предоставленную ему возможность ограничить участие Общества магов в погроме Башни уже участвующими в нем подчиненными.


Льются слова, утекают в песок,
Крутится мельницы колесо.
Все перемелется, вытечет сок,
Ничего не меняется.
Свет впереди различим едва,
Рану проверю на вкус — жива,
Если беду отведут слова,
Пусть не кончаются.
Пусть не кончаются.



Ожидание затягивалось.

Пусть еще и не прошло даже суток с событий в Башне, но это обстоятельство не помешало Ланосте ни разузнать от своих информаторов, что же такого натворил Черный маг, ни уничтожить впечатляющую стопку различных запросов от Башни и Имперской Столицы, требующих объяснений чуть ли не всех событий, ни заставить целителей в кратчайшие сроки излечить опионского Мастера, сейчас находящегося под усиленной охраной, даже невзирая на его бессознательное состояние.

И сейчас Председатель ждал.

Ждал, когда же явится недостающий элемент сложившейся многие годы назад головоломки.


Пусть не кончаются.
Пусть не кончаются…

URL
2017-01-24 в 06:09 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Слэш, PG-13, Шикмуон/Блоу, Блоу/Шикмуон, AU, POV, Эксперимент.

Читать непременно под песню.

Канцлер Ги - Duе Angeli



Песнь девятая. Блоу или Шикмуон


Ты пролился из рук полуночной грозой,
Сбылся вмиг, как плохая примета;
Я — как тень, ты — как звук,
Мы сплетались с тобой,
Наплевав на условности света.
Ты обвился вокруг виноградной лозой;
Напоив меня собственной кровью,
Ты свалился без сил,
Но меня не спросил —
Я, быть может, такого не стою!
Ты свалился без сил,
Но меня не спросил —
Я, быть может, такого не стою!



Встреча в Гахельфском лесу стала для меня — как и для тебя — точкой не возврата, разбудив в душе подлинную одержимость.

Я никогда не мог даже предположить, что мне будет достаточно одного взгляда в переполненные эмоциями глаза, чтобы в тот же миг меня ослепительной вспышкой пронзило…

Раздражение.

Злость.

Досада.

Восхищение.

Желание…

О да, желал я в тот миг многое!.. Начиная с пожелания провалиться всем — и магам, и демонам — куда подальше и оставить нас один на один, до яростного желания вжать тебя в любую поверхность и впиться грубым поцелуем в твои губы — для начала.

Другое дело, что поцелуя мне бы оказалось мало, и началась бы жаркая драка, которая сменилась бы не менее горячей близостью, в которой доминирующим оказался бы победитель — и я готов был ответить тебе со всем пылом и страстью в случае твоей победы.

Так же как и ты — и я со всей очевидностью читал это в твоих глазах.

Увы, но эти проклятые помехи никуда не делись, так что нам пришлось ограничиться простым боем, скрывая голодные взгляды и собственную похоть за всполохами магической силы.

Слова — вторичны, мы оба просто давали оппоненту слушать свой голос.

За нас говорили наши взгляды.

Я — как и ты — не хотел ограничиваться боем.

Я — как и ты — не хотел, чтобы нам кто-либо помешал.

Я — как и ты — хотел разобраться в этом неожиданном желании сам.

Мне не нужна была чужая помощь, не нужны советы — как и тебе.

Мне хотелось узнать тебя, хотелось взять тебя — и тебе хотелось того же.

Но…

Не сейчас, увы.

Потом.

Мы еще встретимся с тобой, мой дорогой самый заклятый «недруг»…

Ведь как же может быть иначе?


Только взгляды твои прожигали насквозь,
Предваряя известный финал;
Те слова, что, как золото, сжали мы в горсть,
Ты не слышал, а я — не сказал…
Ты не слышал, а я — не сказал…



Я искал тебя — искал так, чтобы найти. Сокрыв свои мысли и желания ото всех, я стремился встретиться с тобой без свидетелей.

Один раз эти чертовы свидетели уже все испортили — и я не хотел позволять им испортить и нашу вторую встречу.

Каждый новый день заставлял меня все сильнее раздражаться — и эти чувства приходилось загонять как можно глубже в себя.

Меня бы просто не поняли, сделав все, чтобы мы никогда… нет, «никогда» — это слишком претенциозно, но чтобы мы встречались исключительно при свидетелях.

…Они, черт бы все побрал, не нужны!..

И когда мы встретились — разговоров не было.

Был только жадный поцелуй — который словно последний. И каждый — каждый, демоны все побери! — был словно последний — с такой яростью мы сплетали языки, стремясь вести в этом танце страсти…


Наши души сцепились голодным зверьём,
Но телам было этого мало —
И наутро безумное сердце мое,
Застонав, на весь день
Умирало, чтоб воскреснуть
Для крика натянутых струн,
Чтобы ночью стать арфой твоею;
Нервы сталью звенят —
Но больнее стократ
То, что я доиграть не сумею.
Нервы сталью звенят —
Но больнее стократ
То, что я доиграть не сумею.



Встретиться так, чтобы не вызвать подозрений, удавалось, но редко, слишком редко, и часы, проведенные вдвоем, выжигались в памяти раскаленным железом, заставляя сходить с ума при воскрешении в памяти тех минут, когда чужие руки жадно касались кожи, срывая с губ стоны и заставляя покоряться, отвечать — черт бы все побрал, отвечать! — со страстью и прилежанием…

Нет, я тоже побеждал в наших поединках — и побед, и поражений у нас было поровну.

Тогда вел нашу партию я, вновь и вновь оставляя на светлой коже свои метки. Которые, если они не успевали исчезнуть сами по себе, приходилось залечивать магией зачастую наравне с ранами — желание взять после тяжелого боя никуда не исчезло и, раз уж мы не могли устроить магический поединок, то приходилось искать ему замену.

Замена не могла стать полноценной, но поединок на мечах лишь прибавлял азарта и желания победить — мы не могли допустить подозрений, возвращаясь каждый в свою организацию для отчета со следами боя на одежде.

И вид полураздетого любовника срывал все оковы с собственных желаний — и в твоих глазах я видел то же самое.

Жажда обладать и — в тоже время! — жажда покориться, и в обоих случаях мы оба отдавали всего себя, выкладываясь полностью.

Выкладываясь так, словно каждый раз — последний.

Ни ты, ни я не знали, сколько все это продлится — и уж тем более не знали, как оно может завершиться.

Но плевать.

Сейчас мы были.

Здесь и сейчас.

Вдвоем.

Только мы — и только наши желания.

«Но однажды я все же убью тебя», — вслух и одними глазами.

Как всегда.

Но это случится не скоро.

Когда-нибудь, когда мы сможем позволить себе не скрываться.


Мои чувства и мысли нырнули в туман,
Разум мой удалился от дел;
Как признанья мои превратились в обман,
Я не видел — а ты не смотрел…
Я не видел — а ты не смотрел…



Я был уверен в себе — и тем сильнее оказался шок, когда я понял, что боюсь за тебя.

Когда понял, что я хочу защитить тебя.

Когда понял, что я вовсе не хочу боя не на жизнь, а на смерть.

Когда я — как и ты — стал лгать той нашей фразой.

Когда я понял, что ты стал слишком необходим мне.

Когда я понял, что чувства к тебе пустили корни в моем сердце — и их можно вырвать только с кровью и безумной болью…


Мы погибнем в невидимой этой войне,
И, наверное, рано, чем поздно;
Если выпадет выжить тебе или мне,
Рады видимо, будем до слез — но
Снова станем глотать
Этот медленный яд,
Что обоих сжигал без остатка;
Коль сбежать ты не смог —
Да поможет нам Бог
Удержаться на грани припадка.
Коль сбежать ты не смог —
Пусть поможет нам Бог
Удержаться на грани припадка.



Чем дальше — тем сложнее и запутаннее все становилось.

Чем дальше — тем чаще нам приходилось иди на поводу у других людей, раздосадованно понимая, что мы — увы! — не игроки, а всего лишь пешки, могущие стать ферзями на этой доске.

Не шахматной, нет.

Здесь было больше цветов, не ограничиваясь черным и белым, добром и злом — это, в конце концов, жизнь, а не игра.

У всех — свои цели.

У всех — свой цвет фигур, которые не стесняясь меняли тон, когда их владельцам становилось выгодно, создавая и разрушая все новые и новые альянсы и бесконечно тасуя цвета клеток на доске, то и дело меня форму поля и добавляя новые цвета, с каждым новым добавлением усложняя партию.

И мне все труднее было играть свою роль — напряжение последних дней сказывалось.

Хотелось наплевать на всех и притянуть тебя к себе, сминая губы во властном поцелуе, показывая всем, что ты — мой и только мой!..

Увы, это мечта, а на самом деле у нас бы случился прежде всего бой — ни ты, ни я не уступили бы лидерство в нашем союзе вот так просто.

Но — помешают.

Но — не захотят позволять нам.

Я ловлю твой взгляд и читаю в нем собственные мысли: ты не хочешь, чтобы о нас узнали сейчас. Не хочешь что-либо объяснять — и неважно кому.

И то, что тебя тоже пугает изменившееся отношение ко мне — также вижу.

Я не знаю, чего хочу сам — тебя или же перестать испытывать эти дурацкие колебания.


Я бросаюсь, как в воду, в объятья твои,
Снова пальцы скользят по плечу;
Вырвать корень твоей ядовитой любви
Ты не можешь — а я не хочу!
Ты не можешь — а я не хочу!
Ты не можешь — а я не хочу…



Мы все же находим удачный момент — и все отходит на второй план, когда губы встречаются, тотчас начиная борьбу за инициативу. А руки — и свои, и чужие — скользят под тонкую ткань, дотрагиваясь до горячей кожи в стремительном движении — и тут же отдергиваясь.

Мы обмениваемся понимающими взглядами — игра стала слишком привычна для обоих и нам слишком важно в начале узнать, кто же будет вести эту партию, а кто — покоряться и дозволять себя любить.

Игра, в которой нет победителя и побежденного.

Игра, в которой проиграть так же сладко, как и выиграть.

Игра, которая перестала быть для нас игрой…

URL
2017-01-24 в 06:11 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
AU.

Канцлер Ги - Нас книги обманут...



Песнь десятая, бонусная


А люди не вспомнят,
Последняя битва сорвет голоса.
Стараться не стану —
Ничем не наполнит
Пустая молитва пустые глаза.



Осколки никогда не станут целым.

Осколкам никогда не стать ни человеком, ни демоном, на веки вечные им суждено застрять на тонкой границе, не имея даже пары сантиметров для маневра.

Осколки.

Не человек, пусть он и выглядит им.

Осколки.

Не демон, хотя он и представляет собой такие же останки [Короля], как и труп в подземельях Башни.

Осколки…

И тем интереснее, тот, кто по своей природе подобен ему, но, в отличие от него, является цельным.


А ты уходи —
И чем дальше, тем лучше!
Нет права тебе
Оглянуться назад:
И ты не следи,
Как цепляясь за тучи,
Дорогой Небес
Поднимается Ад.



Черный маг одним движением соскальзывает вниз, а Диорук, подчиняясь приказу, уже стремится вперед.

Туда, где острый взор [объединенного] заметил магов Общества, которым вполне можно доверить спасение жизни Мастера…

"Брата", — словно шепчет кто-то. "Твоего брата. Единственного, что остался в живых."

…и, перестав переживать за израненного мужчину, отправиться поговорить с тем, кто так вольно относится к своему слову. И лучше бы Шикмуону выполнить его просьбу.

И вместе с учениками Гелиоса оказался как можно дальше.

У него были не самые лучшие предчувствия.


Нас Дьявол покинет
И Бог отвернется,
Сломается хрупко бессильная сталь,
И время застынет,
И кто-то вернется,
Затем, чтоб найти на пороге Грааль.



Лиспен искренне улыбается — [он] все же проявил себя.

А явившийся по его нечестивую душу — крылатый прекрасно осознавал, какое святотатство совершает, когда прятал [силу] в человеке — нынешний преемник Четвертого Мастера воспринимается демоном только как добровольно пришедшая марионетка.

И поэтому, когда выбитый из рук меч падает на каменные плиты пола, Лиспен произносит пустые слова, ловя вертикальными зрачками взгляд человека.

[Приказ].

Убей Лидосиса Диен Артиана. Тогда [сила Короля] уйдет в пустоту, не доставшись никому. Ты ведь хочешь именно этого, верно?..

[Иди].

Тихий хмык звучит вслед удаляющейся сомнамбуле.

Если не случится ничего не предвиденного, то мальчишка, по какому-то недоразумению пощаженный [Королем], умрет и [сила] вернется к своему истинному владельцу.


В молчании дней
Сонной жизни кумиры
Уходят стремительной
Горной рекой;
Мы будем сильней
За границами мира —
Мы пленом земным
Заслужили покой.



Печальный взгляд скользит по цепям, которые давно уже не нужны, но, тем не менее, продолжают удерживать его [брата].

Зачем?

Как будто наполовину вросшее в землю тело давно мертвого [Короля] может сбежать…

Все же Лиспен отчасти прав. Но все равно, только этими качествами люди не ограничиваются.

И не ему решать, жить им всем или умереть.

Как, впрочем, и не ему.

Но мир людей не ограничивается Империей и поэтому…

Зеленоватый кристалл, частично скрывающий собой то, что осталось от [брата], начинает слабо светиться, после чего разбивается на миллионы мельчайших осколков, большая часть которых тотчас истаивает в воздухе, а меньшая — медленно, словно первый снег, устремляется к земле.


Протянуты в вечность
Вечерние тени,
Дневная обида предсмертно-нежна;
Фальшивая ценность
Пустых откровений
Для всех очевидна и этим смешна.



— Кого же это волнует, — тихо произносит Мердис, глядя на то, как стекает пробуждение с того, кто только что подписал приговор многим людям, сводя защищенность Империи на нет и уравнивая ее с соседями по континенту. — Стоило или нет… Но мы уже давно разучились ждать внезапного нападения.

И верно, зачем возиться с тщательным зачарованием сигнальных и барьерных артефактов, зачем городам платить магам за их подпитку, зачем держать отряды магов, способных по тревожному сигналу устремиться к более мелким поселениям, когда есть Башня, ее источник магии и барьеры, которые та любезно поддерживает над Империей, получая за это многочисленные привилегии и преференции?


Не видно лица
Неизбежности жуткой,
Где пламя ревет
И бессильна вода;
Душа в небеса
Улетает голубкой —
Она не умрет,
Не умрет никогда.



Теперь Башня постепенно опустится до уровня того же Общества магов, потеряв ведущую роль вместе с развеянным [Королем]. И было неясно, есть ли ему замена — Первый Мастер так и не смог понять, что произошло восемь лет назад.

Было ли это [возвращение] или все же [проникновение]?

Мердис не знал этого, но намеревался выяснить лично.

И поэтому бессознательное тело мага было заперто под несколькими заклинаниями Первого Мастера — этого вполне хватит на то время, пока он разбирается с выдворением "гостей" и раздает приказы подчиненным о наведении порядка в резиденции.

Башня одержала победу. А чужая наглость более не имеет значения.

URL
2017-01-24 в 06:11 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
AU.

Канцлер Ги - Нас книги обманут...



Песнь десятая, бонусная


А люди не вспомнят,
Последняя битва сорвет голоса.
Стараться не стану —
Ничем не наполнит
Пустая молитва пустые глаза.



Осколки никогда не станут целым.

Осколкам никогда не стать ни человеком, ни демоном, на веки вечные им суждено застрять на тонкой границе, не имея даже пары сантиметров для маневра.

Осколки.

Не человек, пусть он и выглядит им.

Осколки.

Не демон, хотя он и представляет собой такие же останки [Короля], как и труп в подземельях Башни.

Осколки…

И тем интереснее, тот, кто по своей природе подобен ему, но, в отличие от него, является цельным.


А ты уходи —
И чем дальше, тем лучше!
Нет права тебе
Оглянуться назад:
И ты не следи,
Как цепляясь за тучи,
Дорогой Небес
Поднимается Ад.



Черный маг одним движением соскальзывает вниз, а Диорук, подчиняясь приказу, уже стремится вперед.

Туда, где острый взор [объединенного] заметил магов Общества, которым вполне можно доверить спасение жизни Мастера…

"Брата", — словно шепчет кто-то. "Твоего брата. Единственного, что остался в живых."

…и, перестав переживать за израненного мужчину, отправиться поговорить с тем, кто так вольно относится к своему слову. И лучше бы Шикмуону выполнить его просьбу.

И вместе с учениками Гелиоса оказался как можно дальше.

У него были не самые лучшие предчувствия.


Нас Дьявол покинет
И Бог отвернется,
Сломается хрупко бессильная сталь,
И время застынет,
И кто-то вернется,
Затем, чтоб найти на пороге Грааль.



Лиспен искренне улыбается — [он] все же проявил себя.

А явившийся по его нечестивую душу — крылатый прекрасно осознавал, какое святотатство совершает, когда прятал [силу] в человеке — нынешний преемник Четвертого Мастера воспринимается демоном только как добровольно пришедшая марионетка.

И поэтому, когда выбитый из рук меч падает на каменные плиты пола, Лиспен произносит пустые слова, ловя вертикальными зрачками взгляд человека.

[Приказ].

Убей Лидосиса Диен Артиана. Тогда [сила Короля] уйдет в пустоту, не доставшись никому. Ты ведь хочешь именно этого, верно?..

[Иди].

Тихий хмык звучит вслед удаляющейся сомнамбуле.

Если не случится ничего не предвиденного, то мальчишка, по какому-то недоразумению пощаженный [Королем], умрет и [сила] вернется к своему истинному владельцу.


В молчании дней
Сонной жизни кумиры
Уходят стремительной
Горной рекой;
Мы будем сильней
За границами мира —
Мы пленом земным
Заслужили покой.



Печальный взгляд скользит по цепям, которые давно уже не нужны, но, тем не менее, продолжают удерживать его [брата].

Зачем?

Как будто наполовину вросшее в землю тело давно мертвого [Короля] может сбежать…

Все же Лиспен отчасти прав. Но все равно, только этими качествами люди не ограничиваются.

И не ему решать, жить им всем или умереть.

Как, впрочем, и не ему.

Но мир людей не ограничивается Империей и поэтому…

Зеленоватый кристалл, частично скрывающий собой то, что осталось от [брата], начинает слабо светиться, после чего разбивается на миллионы мельчайших осколков, большая часть которых тотчас истаивает в воздухе, а меньшая — медленно, словно первый снег, устремляется к земле.


Протянуты в вечность
Вечерние тени,
Дневная обида предсмертно-нежна;
Фальшивая ценность
Пустых откровений
Для всех очевидна и этим смешна.



— Кого же это волнует, — тихо произносит Мердис, глядя на то, как стекает пробуждение с того, кто только что подписал приговор многим людям, сводя защищенность Империи на нет и уравнивая ее с соседями по континенту. — Стоило или нет… Но мы уже давно разучились ждать внезапного нападения.

И верно, зачем возиться с тщательным зачарованием сигнальных и барьерных артефактов, зачем городам платить магам за их подпитку, зачем держать отряды магов, способных по тревожному сигналу устремиться к более мелким поселениям, когда есть Башня, ее источник магии и барьеры, которые та любезно поддерживает над Империей, получая за это многочисленные привилегии и преференции?


Не видно лица
Неизбежности жуткой,
Где пламя ревет
И бессильна вода;
Душа в небеса
Улетает голубкой —
Она не умрет,
Не умрет никогда.



Теперь Башня постепенно опустится до уровня того же Общества магов, потеряв ведущую роль вместе с развеянным [Королем]. И было неясно, есть ли ему замена — Первый Мастер так и не смог понять, что произошло восемь лет назад.

Было ли это [возвращение] или все же [проникновение]?

Мердис не знал этого, но намеревался выяснить лично.

И поэтому бессознательное тело мага было заперто под несколькими заклинаниями Первого Мастера — этого вполне хватит на то время, пока он разбирается с выдворением "гостей" и раздает приказы подчиненным о наведении порядка в резиденции.

Башня одержала победу. А чужая наглость более не имеет значения.

URL
2017-01-24 в 06:14 

Viverna Totek
Никогда не знаешь, где тебе повезет.(c) Макс Фрай
Автор очень старался написать Микеля таким, каким тот был до того, как автор начал его сливать ^.^
POV, читать дважды - сначала просто текст сонгфика, а потом или под песню или просто вчитываясь в представленный текст песни.

Канцлер Ги - Ангел



Песнь одиннадцатая, бонусная


Ты снова молча смотришь и пьешь мутный, заоблачный свет.
Ты мне слова утешенья несешь, а я жду, все жду твой ответ.
Ты мог бы стать моей удачей, но ты уходишь тихо плача и тайну неприглядную храня.
Ты ложных снов моих создатель, ты был хранитель, стал предатель, ведь ты тогда отрекся от меня.



В молчании я смотрю на стоящего передо мной юношу, ожидая продолжения его речи. Разумеется, выпаленные слова о провале [обряда], равно как и о намерении Киэльнода покинуть Башню, были прекрасно мной расслышаны и осознаны, но все же мне этого было недостаточно.

Хотелось знать, что именно привело как к провалу нового, рассчитанным самим Криши, вариантом [обряда], так и к его внезапному решению бросить все достигнутое и уйти в безвестность неизвестно зачем.

Но это тоже совершенно ясно… Не удалось умереть во время [обряда], пошедшего не так и убившего всех проводивших его, кроме намеченной жертвы? Но почему тогда не новая изощренная попытка самоубийства, а уход из Башни?

Я ловлю взгляд серых глаз и понимаю: [обряд] удался, но ты отчаянно желаешь скрыть и от меня, и от всей Башни полученный успех. Самое очевидное решение — отдать приказ, задержать, сковать, допросить, но произношу я совсем другие слова.

«В конце концов, — успокаиваю сам себя после того, как дверь кабинета захлопнулась за моим бывшим преемником и я вновь остался один на один с документацией, — ничто не помешает сделать это в любой момент. А пока следует собрать больше информации о происходящем. И это следует сделать втайне от прочих Мастеров…»


Мой ангел, скажи, о чем же думал ты в этот день.
Мой ангел, о чем ты думал в эти доли секунд.
Я понял — это была твоя месть за то, что тебя забывал слишком часто.



— Идиот, ты бы ему хоть имя поменял…

Я устало потираю переносицу, уничтожив магией последний отчет от своего агента, опутанного магией так, что любая попытка сыграть против меня быстро и мучительно убьет его. По счастью, когда-то давно, нося еще титул Преемника Четвертого Мастера, я озаботился надлежащей подготовкой верных исполнителей, не погнушавшись никакой магией для обеспечения их верности только мне.

Глупо было надеяться, Киэльнод, что Башня вот так тебя отпустит и забудет о том, что когда-то ты был одним из нас… Не только мои шпионы наблюдали за тобой, и ты даже представить не можешь, каких усилий и нервов мне стоило сделать так, чтобы эти шпионы или пропадали, оставив у ищеек уверенность, что ты не пришел в восторг от наблюдателей, и просто править и подменять отчеты до тех пор, пока все интересующиеся бытием моего бывшего заместителя уверовали, что появление у тебя подопечного никак не связано с [обрядом]… Варианты, разумеется, были разные: от внебрачного отпрыска до еще одного сводного брата по отцу. Но кровь для проверки, естественно, им добыть не удалось.


В твоих глазах — отблески слез и острые иглы вины.
Сегодня ты мне в подарок принес легкий призрак весны.
Ты мне плеснул в лицо весельем и я вдохнул надежды зелье, себе осмелясь что-то обещать,
Ты ветерком звенел весенним и я молился о спасении, всех тех, кого не думал я прощать.



Киэльнод продолжал упрямо защищать Черного мага от всех попыток его поймать, лишь оттягивая неизбежное — одиночка не сможет противостоять организации и рано или поздно, но казематы Башни получат долгожданного гостя, который однажды заменит собой иссякающий источник магии.

…И кто знает, не сменится ли тогда у Башни Первый Мастер? Если [Мердис] настолько сильно привязан к останкам [Короля], то он как минимум серьезно потеряет в силе, а как максимум — умрет. Кто мешает и душе второго [Короля] разлететься обломками, из которых сформируется тот, кто сможет управлять магической энергией нового источника? Как по мне — шанс этого довольно высок, но не объяснять же это…

Киэльнод этого просто не примет и я прекрасно понимаю, почему… Но также я понимаю и то, что он вцепится с недюжинной силой в того, кто является в какой-то мере его братом…

Но вот вопрос, стоило ли оттягивать неизбежное восемь лет, я никогда не задам.


Мой ангел, скажи, о чем же думал ты в этот день.
Мой ангел, о чем ты думал в эти доли секунд.
Я понял — это была твоя месть за то, что тебя я любил слишком мало.



Глупо было бы предполагать, что он вот так легко вернется в Башню, вновь заняв свой титул… Но я лишь усмехаюсь, наблюдая за тем, как Киэльнод пытается навести на ложный след в поисках и строит планы, как сбежит, предварительно схватив в охапку одного юного идеалиста. Мне даже интересно, насколько он продвинулся в мастерстве интриг и кого он привлечет к вызволению своего драгоценного младшего брата из Башни… Единственный, у кого хватит наглости и уверенности в собственных силах, а также влияния и связей, чтобы успешно избежать наказания за подобную наглость — это Ланосте. Но нашел ли Киэльнод чем его заинтересовать?..


Хранитель мой, я прощаю тебя, лети — к свободе распахнута дверь.
Я столько лет ненавидел любя, прими же прощение теперь.
Мне умирать совсем не больно, я прожил жизнь, с меня довольно, мне стала смерть угрозою пустой.
Мне умирать совсем не страшно и мне плевать с высокой башни, на то, что завтра сделают со мной.



Пусть я хорошо осведомлен о нраве Первого Мастера, но даже при знании его характера и способности предсказать его реакцию и последующие приказы в половине случаев, а во второй половине — иметь несколько разных вариантов дальнейшего развития событий, я был удивлен не высказанным напрямую приказом об устранении отступника. Вполне логичный и естественный приказ, но…

Я усмехаюсь, глядя в глаза Мердису, и опускаю голову в знак того, что я прекрасно понял распоряжение Первого Мастера.

Глупо было пытаться отстоять жизнь Киэльнода — увы, но действия самого Криши, как и выходка привлеченного им Общества, свели на нет все мое влияние в Башне, заставив занервничать всех высокопоставленных магов, гадающих о том, кого Мердис-ним решит поставить мне заменой… Но пока я являюсь Четвертым Мастером, я могу… поступить так, как этого хочу я сам, а не как должен поступить Мастер Четвертой Башни….


Мой ангел, скажи, о чем же думал ты в этот день.
Мой ангел, о чем ты думал в эти доли секунд.
Я понял — это была твоя месть за то, что тебя я любил слишком поздно.



Самая впечатляющая награда за мои действия — никогда и ни у кого еще я не видел столько изумления, неверия и шока в глазах… Киэльнод настолько удивился активации нескольких исцеляющих артефактов, что рухнул на каменный пол, после уничтожения мной цепей. Пришлось даже поднимать его на ноги, экономя время; пусть Шикмуон уже успел взбеситься и сейчас все внимание магов Башни сосредоточилось на этом буйном психе, но требовалось поторапливаться.

— Надеюсь, ты сможешь выбраться, — коротко говорю ему, кивая на принесенный с собой сверток, после чего разворачиваюсь и направляюсь к выходу, даже не дожидаясь реакции. Но уже на пороге все же проявляю малодушие — и оборачиваюсь, ловя напоследок взгляд пораженного моим поступком несостоявшегося преемника.

И все же интересно было бы узнать, что он в итоге надумает…


Мой ангел, скажи, о чем же думал ты в этот день.
Мой ангел, о чем ты думал в эти доли секунд.
Я понял — это была твоя месть за то, что тебя я любил слишком поздно.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Личный архив VT

главная